Основа психизма женщин: хроническая идентификация с агрессором (3)

Когда мы обнаруживаем отрицание, мы знаем, что это реакция на внешнюю опасность; когда имеет место вытеснение, Я борется с инстинктивным стимулом. Сильное внешнее сходство между торможением и ограничением Я с меньшей уверенностью позволяет говорить, являются ли эти процессы частью внешнего или внутреннего конфликта. Дело обстоит намного сложнее, когда защитные механизмы сочетаются или когда один и тот же механизм используется то против внутренней, то против внешней силы. Прекрасной иллюстрацией обеих этих трудностей является процесс идентификации. Поскольку это один из факторов развития Сверх-Я , он участвует в овладении инстинктом. Но, как я надеюсь показать ниже, бывают случаи, когда идентификация сочетается с другими механизмами, образуя одно из наиболее мощных орудий Я в его действиях с внешними объектами, возбуждающими тревогу. Август Айхорн рассказывает, что, когда он консультировал школьный комитет, ему пришлось иметь дело с учеником начальной школы, которого привели к нему из-за привычки гримасничать. Учитель жаловался на то, что поведение мальчика, когда его ругали или порицали, было ненормальным. Он начинал при этом корчить такие гримасы, что весь класс взрывался от смеха. Учитель считал, что либо мальчик насмехается над ним, либо лицо у него дергается из-за какого-нибудь тика.

Идентификация – это механизм защиты от внутреннего агрессора

Когда мы обнаруживаем отрицание, мы знаем что это реакция на какую либо опасность; когда имеет место вытеснение, Я борется с инстинктивным стимулом. Сильное внешнее сходство между торможением и ограничением Я с меньшей уверенностью позволяет говорить, являются ли процессы частью внешнего или внутреннего конфликта. Дело обстоит намного сложнее, когда защитные механизмы сочетаются или когда один и тот же механизм используется то против внешней, то против внутренней силы.

Прекрасной иллюстрацией обоих этих трудностей является процесс идентификации. Поскольку это один из факторов развития Сверх-Я, он участвует в овладении инстинктом.

В процессе психической самозащиты у переживающего страх человека могут идентификации с агрессором, впервые описанный психоаналитиками);.

Вступительное слово главного редактора Уважаемый читатель, Перед Вами первый в этом году номер Журнала практической психологии и психоанализа1. Этот выпуск начинает второй год издания нашего журнала, с чем я хотел бы всех нас поздравить. Ваши отклики и рост посещаемости сайта журнала говорят о том, что журнал востребован, что он обрел своего читателя. Прошедший год был годом становления журнала и мы надеемся, что наступивший год станет годом его дальнейшего развития.

Данный номера журнала посвящен весьма знаменательному для нас событию - летнему юбилею Института практической психологии и психоанализа. Вот уже десять лет как существует данное учебное заведение. В течение этого периода Институт разрабатывает динамически-ориентированную концепцию обучения и реализует учебные программы по профессиональной психологии, готовя специалистов в области психологического консультирования, психоаналитической терапии и семейной терапии.

В этом выпуске журнала Вы найдете статьи преподавателей Института практической психологии и психоанализа.

Когда мы обнаруживаем отрицание, мы знаем, что это реакция на внешнюю опасность; когда имеет место вытеснение, Я борется с инстинктивным стимулом. Сильное внешнее сходство между торможением и ограничением Я с меньшей уверенностью позволяет говорить, являются ли эти процессы частью внешнего или внутреннего конфликта. Дело обстоит намного сложнее, когда защитные механизмы сочетаются или когда один и тот же механизм используется то против внутренней, то против внешней силы.

Прекрасной иллюстрацией обеих этих трудностей является процесс идентификации. Поскольку это один из факторов развития Сверх-Я, он участвует в овладении инстинктом.

Тема 6 Владычество смерти. Переживание стадий Трансперсональная психология о природе страха. Идентификация с агрессором.

А личность ребёнка — ещё недостаточно окрепла, чтобы он был в состоянии возражать взрослому — не только немедленной реакцией, но, даже, — в мыслях. И, в результате, по мнению Ференци, ребёнок привязывается к взрослому совершающему то или иное насилие тремя способами, согласно терминологии Ференци: В попытках объяснить причину идентификации ребёнка с агрессором, Ференци выдвигает гипотезу о структуре психики ребёнка — на том уровне развития, до которого тот регрессирует в травматической регрессии:

Травма анализа и идентификация с агрессором

Андрей Курпатов - Страх. Смерть Загнанные страхом внутрь себя, в пресловутый и трогательно воспетый"внутренний мир", мы становимся Нарциссами. Подавленные — становятся нарциссами-духовниками; трансгрессирующие подавленные что, впрочем, не делает их менее подавленными — становятся нарциссами-эротоманами.

Об идентификации с агрессором как защитным психическим и ожидание собственной неизбежной смерти являются глубокими экзистенциально к кому он относится отрицательно (например, если объект вызывает страх).

Про"чтобы другим впредь неповадно" меня особенно радует. Кстати, читаю прямо сейчас прямую трансляцию обвинительной речи прокурора и адвокатов потерпевших - какой-то хтонический ужас, это даже не смешно. А я тем временем вам расскажу про механизм психологической защиты под названием идентификация с агрессором. Когда нам угрожает что-то страшное, и победить это или избежать встречи нет никакой возможности - есть еще один способ справиться с тревогой: У детей и примитивных народов этот психологический механизм проявляется в явном перевоплощении.

Дикари перевоплощаются в страшных духов в ритуальных танцах. Это позволяет овладеть ситуацией и справиться с тревогой, буквально побыв в шкуре того, кто пугает тебя. Это способ ассимилировать травматический опыт. Так этот опыт легче пережить и усвоить. Впрочем, не у всех одинаково это происходит. У иных людей эмоциональное развитие остаётся на уровне трехлетнего ребенка. Что теперь в УК будут статьи"богохульство" и"кощунство", а кто что вякнет - оскорбляет чувства верующих, и кара будет страшна.

А если эго-функция слабенькая и права голоса не имеет, то эта внешняя сила приобретает право голоса во внутреннем мире человека. А вякать же хочется.

Криминальная виктимология. способом преодолеть собственный страх смерти

Это на самом деле? В мультике — да. Тебе про динозавров снятся сны? Бывает, что я сижу в кресле, смотрю телевизор, телевизор падает на пол, разбивается в щепки.

После смерти нас встречают два вопроса. тяжелого заболевания; страх смерти от внезапного сердечного приступа, Ефрем Полдуев дополнительно использует идентификацию с агрессором — смертью: «Итак, что ж было.

В настоящее время концепция психологических защит широко и активно используется за пределами психоаналитической школы, даже в таком антагонистически настроенном против психоанализа направлении как деятельностный подход. Вообще, в психоанализе не существует общепринятой систематизации психологических защит, поэтому и я описываю их в нижеследующих примечаниях как они мне видятся.

Надо подчеркнуть, что перечень психологических защит, приведенный Бреннером, далеко не представляет все виды психологических защит, описанных в психоанализе, и не кажется мне ни исчерпывающим, ни основополагающим. Однако я в своих дальнейших примечаниях буду придерживаться именно этого списка, потому что сам лично не хочу и пытаться объять необъятное на что не претендует и Бреннер, о чем и пишет далее.

Конечно, психологические защиты в самом деле"виновны" в том, что интрапсихический конфликт стал бессознательным, следствием чего стало образование симптомов. Психологические защиты"виновны" и в том, что расходуют слишком много психической энергии для удержания такого конфликта в области бессознательного, истощая психику и вызывая этим синдром хронической усталости, апатию и безразличие к жизни. Все это изматывает человека и побуждает, в конце концов, обратиться за помощью.

Идентификация с агрессором

Следовательно, аналитик очень легко может запустить механизм идентификации с агрессором, который позволяет пациенту отрицать свою беспомощность, и может ненамеренно содействовать повторению травмы и исчезновению Я. В той мере, в какой это психическое существование по-прежнему доступно эмоциям, оно обращает свой интерес только к тем чувствам, которые остались вне этого процесса, то есть к чувствам нападающего. Однако, уже в и в годах Ференци использовал термин"идентификация с агрессором" , , Это понятие, хотя и связано в некоторой степени с кляйнианским понятием"проективной идентификации", но все же отличается от него.

Мои рассуждения здесь направлены на прояснение феноменологического описания защиты от стыда, идентификации с агрессором, влекущей за собой возможность воспринимать и фантазировать о другом как о всесильной фигуре.

К тому же страх смерти в своей предпосылке - понятие возрастное, преходящее. . нейтрализации последствий психических травм ( определение автора). .. перемену ролей агрессора и жертвы; позитивное ( конструктивное).

Итак, идентификация с агрессором - это безосновательное уподобление угрожающему объекту как внешнему, так и внутреннему , то есть тому, который вызывает страх и тревогу. Идентификация с агрессором подобно всем защитным механизмам функционирует бессознательно. В упомянутой выше статье мы писали: Фрейд приводит такой пример перевоплощения в пугающую фигуру: Испытывающие тревогу люди нередко совершают ужасающие нас вещи именно под влиянием идентификации с агрессором.

На проекции, расщеплении и идентификации с агрессором строится тревога преследования симптом паранойи. Аналогичные механизмы столь же цинично и искусно используются и в управлении с политическими целями. Все это происходит в сетевом, много-многозначном режиме.

Когда травма поражает душу: стыд, расщепление и душевная боль *

Стокгольмский синдром — психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, когда жертва начинает симпатизировать захватчику или даже отождествлять себя с ним. Автор термина Нильс Биджерот криминалист работал во время захвата заложников в году в Стокгольме. Синдром заложника — это шоковое состояние.

Страх смерти как небытия и нарушения телесной целостности, прибегание в противоположность» и «идентификация с агрессором».

Идентификация Включение психологами идентификации в список защитных механизмов может показаться излишним, так как большинство из нас расценивают возможность идентифицироваться с другим человеком или с его отдельными сторонами как конструктивную незащитную тенденцию. Но психоаналитически думающие психотерапевты продолжают считать, что многие виды идентификации вызываются необходимостью избегать тревогу , горе , стыд, страх , депрессию , другие болезненные аффекты, или для того, чтобы поддерживать себя, ощущая угрозу чувству самоуважения и целостности.

Как и другие зрелые защитные процессы, идентификация является нормальным аспектом психологического развития и становится проблематичной влекущей невроз или иное расстройство только в определенных условиях. Фрейд полагал, что многие действия идентификации содержат элементы как непосредственного прямого принятия того, что любимо, так и защитного уподобления тому, что является пугающим.

Эта способность развивается естественным образом, начиная с ранних инфантильных форм, содержащих желание проглотить другого человека целиком, до более тонких, дискриминативных и субъективно произвольных процессов выборочного принятия качеств другого человека. Считается, что потенциал идентификации расширяется и модифицируется в течение всей жизни и является основой психологического роста и изменений.

Фактически, высокая ценность, которую психоаналитики придают эмоциональной близости, определяется именно тем, что близкие отношения создают благоприятную возможность для взаимного обогащения идентификациями. В целом, можно сказать: Наиболее известной в психологии парадигмой идентификации как защиты по Фрейду является эдипова ситуация.

Согласно его известной схеме, в жизни маленького ребенка наступает возраст обычно 3 года , когда его желания монопольного обладания матерью сталкиваются с грубым фактом отцовских притязаний на ее любовь и физическую доступность.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ С АГРЕССОРОМ

Ко мне на консультацию привели пятилетнего мальчика. Я обратила внимание на игрушку в его руках, так называемый трансформер: Он протягивает мне игрушку, и я вижу, что это довольно страшный монстр: В игре ребенок воспроизводит те отношения, в которых он живет, в игре раскрываются страхи и мечты ребенка. Уже у четырехлетних детей в играх появляются отрицательные герои.

Это психическая идентификация с предметом любви, который мы потеряли. человека от груза тяжелых переживаний (сожаления, страха и тревоги), их родственники по-настоящему начинают ценить только после смерти: именно ИДЕНТИФИКАЦИЯ С АГРЕССОРОМ Вскрыть защитные механизмы.

Стыд и внешний облик Килборн Бенджамин Травма анализа и идентификация с агрессором Аналитик находится в позиции значимого объекта, существующего именно в том времени и пространстве, которым пациент хочет положить конец. Следовательно, аналитик очень легко может запустить механизм идентификации с агрессором, который позволяет пациенту отрицать свою беспомощность, и может ненамеренно содействовать повторению травмы и исчезновению Я. В той мере, в какой это психическое существование по-прежнему доступно эмоциям, оно обращает свой интерес только к тем чувствам, которые остались вне этого процесса, т.

Как если бы психика, чьей единственной функцией было бы снижать эмоциональное напряжение и избегать боли, в момент смерти своей собственной личности автоматически отдавала бы свои функции по снижению боли, напряжения и страстей атакующему — т. Мои рассуждения здесь направлены на прояснение феноменологического описания защиты от стыда, идентификации с агрессором, влекущей за собой возможность воспринимать и фантазировать о другом как о всесильной фигуре. Идентификация с агрессором, как она проявляется в аналитической ситуации, влечет за собой исчезновение Я пациента ощущаемая мертвость и защитную попытку выжить через аналитика.

Это значительно отличается от акцентирования на попытке присвоения себе силы другого человека из чувства зависти кляйнианский подход и может быть понято в свете идей о паранойе и динамике стыда как желания спрятаться и столь же сильного желания не быть замеченным вместе с выражением чувств своей ничтожности см.

Идентификация с агрессором позволяет субъекту использовать фигуру сильного человека для защиты от дезинтеграции, а также от стыда беспомощности. Стыд служит изгнанию боли посредством изгнания Я. С другой стороны, я чувствую получаемое агрессором удовлетворение, которое я все еще в состоянии осознавать. Подтверждается фундаментальный тезис психологии, что исключительной функцией психики является ослабление боли.

. ИДЕНТИФИКАЦИЯ С АГРЕССОРОМ

Карл Юнг описывает концепцию совпадений. Теперь эта концепция становится понятнее? Существование в расколотом состоянии можно описать с позиции сравнительной теории защитных механизмов психики.

Для детей типично вытеснение страха смерти. В этом случае у . Одной из частых форм у детей является идентификация с агрессором. Нередко это.

Примитивная изоляция Когда младенец перевозбужден или расстроен, он попросту засыпает. Психологический уход в другое состояние сознания - это автоматическая реакция, которую можно наблюдать у самых крошечных человеческих существ. Взрослый вариант того же самого явления можно наблюдать у людей, изолирующихся от социальных или межличностных ситуаций и замещающих напряжение, происходящее от взаимодействий с другими, стимуляцией, исходящей от фантазий их внутреннего мира.

Склонность к использованию химических веществ для изменения состояния сознания также может рассматриваться как разновидность изоляции. Некоторые специалисты, среди которых и авторы новой редакции , предпочитают термин"аутистическое фантазирование", обозначающий одну из форм более общей тенденции избегать личностных контактов, термину"изоляция". Некоторые младенцы конституционально значительно более других склонны к такой форме реагирования на стресс; исследователи замечали, что более всего склонны к изоляции те малыши, которые наиболее чувствительны.

У конституционально впечатлительных людей нередко развивается богатая внутренняя фантазийная жизнь, а внешний мир они воспринимают как проблематичный или эмоционально бедный. Склонность к изоляции может усиливаться вследствие эмоционального вторжения или столкновения с людьми, заботившимися о младенце, а также с другими ранними объектами. Человека, привычно изолирующегося и исключающего другие пути реагирования на тревогу, аналитики описывают как шизоидного. Очевидный недостаток защиты изоляцией состоит в том, что она выключает человека из активного участия в решении межличностных проблем.

Пастор Андрей Шаповалов"Не дай ситуации изменить твою идентификацию"

Жизнь без страха не просто возможна, а совершенно доступна! Узнай как это сделать, кликни тут!